Re-Animator (re_animator) wrote,
Re-Animator
re_animator

Categories:

Это охуительно!

Диана, тебе страшно?

Уши и колючки

В доме у обычной девочки Дианы жили далеко не обычные питомцы: говорящие зайчик и ежик. Звали их Зайчик и Еж соответственно.
Зайчик был маленьким, вредным и донельзя трусливым, ему очень нравились сладости, игрушки и внимание к себе. Еж был просто вредным, он любил пить кофе, смотреть телевизор и третировать Зайчика. Оба вдобавок были шовинистами и немножко недолюбливали друг друга на видовом уровне. Так, Зайчик говорил:
– Я считаю, что зайцы лучше ежей. Посмотрите, какие у меня красивые уши, у Ежа таких нет.
– Моя гордость – колючки, – парировал Еж. – Вот вырасту, обязательно наколю тебя на них. Буду бегать, а ты будешь наколотый у меня на спине болтаться.
Зайчик не на шутку страшился такой угрозы, а Диана устало вздыхала:
– Перестаньте ссориться. А ты, Еж, мог бы и промолчать – все-таки старше.
– Хорошо, – рассудительно соглашался тот. – Можно мне теперь кофе?
– Извини, нельзя, – Диана брала его и ласково гладила по мягким, еще не затвердевшим колючкам. – Уже пил сегодня, и не раз. Ты у меня и без кофе какой-то гиперактивный.
Еж недовольно пыхтел и косился на Зайчика, пытавшегося забраться на руки к девочке, чтобы его тоже погладили.


Вас едят

Однажды Зайчик празднично выдал за завтраком:
– А вы знаете, есть такие зайцы хищные, только я не скажу, кого они ежат… ой, то есть едят.
Он, честно, пока не хотел раскрывать, кем питались его плотоядные зайцы, просто оговорился. Но Еж в ответ на это всерьез разобиделся и закричал:
– Да, заяц ты дурацкий?! А ты знаешь, что вас, зайцев, как раз-таки едят и охотятся за вами?! Так ведь, Диана? Я по телеку видел!
Услышав это, Зайчик горько расплакался, даже любимое овсяное печенье из лапок выронил. Диана растерялась. Она попыталась сгладить эту жестокую, но все же правду другой досадной истиной и сурово произнесла:
– Ежей вообще-то тоже едят, цыгане этим занимаются. Так что в следующий раз думай, прежде чем рассказывать младшему братику такие вещи.
Еж не заплакал, но оказался поражен не меньше Зайчика. Больше он не заикался о том, какие виды животных пригодны для употребления человеком в пищу. Разве что подошел потом к Диане и настойчиво попросил ее никогда не подпускать к двери цыган.


Богоножка

Наступила осень, дни стали короче, холоднее и пасмурней. На улице шелестели бесконечные дожди, между оконными рамами неуютно свистел ветер.
Диана снова пошла в школу и в один прекрасный вечер решила, что ее подопечные также должны осваивать грамоту. Девочка извлекла из книжного шкафа свою старую азбуку, посадила Зайчика с Ежом на колени и принялась обучать их:
– Смотрите, звери, это буква «А». На нее начинаются слова «арбуз», «аист» и «автобус». За ней по алфавиту идет буква «Б»…
Когда они дошли до страницы, где были нарисованы ежик, елка и ерш, Еж триумфально расхохотался, а Зайчик заявил, что не будет учиться по такой гадской книжке. Но, увидев спустя две страницы картинку со своим сородичем возле забора и зебры, успокоился и повеселел. Сказал, что эта иллюстрация куда лучше, поскольку на ней изображен премилый заяц, а не какой-то там еж.
– …а это у нас буква «С», на нее начинаются такие слова, как «солнце», «сороконожка»…
Неожиданно Зайчик впился в букварь округленными глазами, прижал уши и, мелко дрожа, попятился, словно увидел призрак.
– Богоножка! – заверещал он, прыгнул на Дианину кровать и спрятался под одеяло.
Как девочка ни пыталась растолковать ему, что ничего страшного в неядовитых многоножках, тем более нарисованных, нет, его это ни капли не переубедило. Остаток вечера Зайчик провел, пугаясь каждого шороха и лепеча нечто нечленораздельное, под одеялом, лишь сбегал единожды в туалет. Выскочив оттуда через несколько секунд с ошалелыми глазами, он сообщил:
– Там Богоножка, она весь унитаз и пол опи́сала!
Так в их доме завелась страшная и неуловимая Богоножка. Зайчик видел ее в пылившемся под диваном носке, в трепыхавшемся на ветке за окном обрывке черного пакета, среди шарфов и пальто в полутемной прихожей. Слышал из вентиляции и сливных отверстий в ванной, находил следы ее присутствия в каждом углу и каждой чашке. Спал он теперь с Дианой, а не на кресле рядом, где девочка устроила зверям уютную лежанку из ворсистого покрывала.
Еж неприкрыто ликовал, что Зайчик столь скоропостижно лишился рассудка, и только подливал масла в огонь, всячески поддакивая трусишке и рассуждая во всеуслышание о том, что если эта жуткая Богоножка поселилась у них, то Зайчику, как самому беззащитному и глупому, действительно несдобровать. Когда стояла ветреная погода и в доме скрипели, а иногда и открывались сами по себе двери, Зайчик испуганно прижимался к Диане и пищал:
– Ууу… Что там такое?
– Сквозняк ходит, – успокаивала девочка.
– Богоножку водит, – многозначительно добавлял Еж.
У Зайчика предсказуемо начиналась истерика. За такие выходки Диана лишала Ежа кофе и подолгу запирала в платяном шкафу. В итоге Еж все-таки решил, что раз его братик до смерти боится одного только упоминания своей Богоножки, то использовать это надо редко, но метко.
Иногда Зайчик начинал дразниться:
– Еж-гадеж, на нем живет вошь!
«Гадеж» отрывался от просмотра телевизора и выдавливал сквозь зубы:
– Отлипни, малой, по-хорошему прошу.
– И что ты мне сделаешь? – продолжал подначивать Зайчик, поправляя шерстку на голове. – Ты не посмеешь ударить такого милого зайца.
– Богоножка! – орал Еж, и ушастого след простывал.
Со временем это слово превратилось у Ежа в нарицательное. Он, к примеру, говорил Диане: «На балконе всегда грязно и мокро, там уже богоножки какие-то завелись». Или, когда Зайчик мирно спал, смотрел с девочкой фильмы ужасов в гостиной и комментировал напряженные сцены: «Сейчас богоножка выпрыгнет».
Еще Еж шутил:
– Есть музыкальный инструмент один. В ящики сажаются зайцы с разными по высоте голосами. Ящики закрытые и звуконепроницаемые. Открываешь их быстро и говоришь: «Богоножка», – и зайцы орут один за другим.


Осенние роботы в полях

Образование продвигалось у зверей все лучше, несмотря на то что Еж, в отличие от Зайчика, терпеть этого не мог и постоянно выдумывал причины отбояриться от учебы. То он якобы заболел чумой, то на улице, видите ли, намело снега, и любая порядочная школа обязана была отменить занятия. То божился, будто у ежей был некий большой праздник, и что-либо делать, кроме распития кофе, в этот день категорически запрещалось. Диана выпытывала:
– Ну почему ты так не любишь учиться? Хочешь остаться у меня необразованным ежом?
– Может, и хочу, – брюзжал ее воспитанник, скрестив на груди лапки. – Плохо мне в твоей школе. И самое обидное, что заяц прокля́тый радуется учебе!
Девочка злилась, брала его под мышку и несла к письменному столу, где соорудила из обувных коробок две маленькие удобные парты. Еж отчаянно вырывался и взывал о помощи:
– Заяц, спаси!
Тот бежал за ними, подскакивая и захлебываясь от счастья:
– Нет-нет, Еж, не спасу. Надо учиться, а то так и останешься недоразвитым гадным ежом.
Во время урока Еж не выдержал и влепил ему исподтишка подзатыльник, на что Зайчик резонно выразил протест:
– Отстань от меня!
Диана, листавшая в это время учебник по русскому языку, нахмурилась:
– Еж, не трогай его, иначе полетишь в шкаф. Там тебе, поверь, будет хуже, чем здесь.
– Ябеда, – тихо прошипел Еж на ухо Зайчику.
– Я не ябедничал!
– Да?! А кто кричал: «Отстань, Еж, я ябеда дурацкая»?
В тот день звери читали текст про сельское хозяйство. Зайчик дошел до фразы «осенние роботы в полях» и вопросительно перевел взгляд на Диану.
– Не роботы, а работы, – поправила она. – Это когда собирают, например, урожай.
Еж уже вовсю малевал в своей тетрадке топорного вида робота, наделив его увенчанной антенной квадратной головой и прямоугольным туловищем со множеством кнопок. Металлический человек одиноко стоял посреди возделанной нивы и грозно взирал с листа.
– Смотри, малой, – закончив свое художество, Еж гордо протянул его однокласснику. Тот, как и предполагалось, взглянул на рисунок, боязливо пикнул и отбросил от себя тетрадь.
На перемене Еж принялся открывать и закрывать CD-привод Дианиного компьютера: вжжж-вжжж, вжжж-вжжж, вжжж-вжжж…
– Это за тобой идут осенние роботы в полях, – предостерег он Зайчика, в очередной раз нажимая кнопку дисковода.
Зайчик взвизгнул и спрятался под одеяло, один только хвост, подергиваясь, торчал наружу. Диана закатила глаза:
– Идиотизм-то какой, а…
Вечером девочка сидела за компьютером, а Зайчик читал рядом сказки. Диана пожаловалась сама себе:
– Глупая программа, не хочет устанавливаться.
Зайчик отложил книжку и робко спросил:
– Диана, тебе страшно?


Гостиница «Сент-Заяц»

Как-то раз Зайчик смотрел с Ежом передачу про роскошные американские отели и загорелся идеей открыть собственную гостиницу, причем не абы какую, а двенадцатизвездочную. Он повесил на стул в Дианиной комнате ненужную рваную скатерть, постелил внутри банное полотенце, притащил туда фонарик. Девочка смастерила ему кроватку из обрезков старой меховой шубы, и фешенебельный отель был готов.
– Добро пожаловать в гостиницу «Сент-Заяц», – важно огласил Зайчик. – Стоимость ночлега – двадцать рублей.
Увы, Диана физически не могла разместиться в таком номере, а Еж хоть и обладал необходимой суммой, принципиально отказывался пользоваться услугами братика. Потому днем Зайчик сам проводил там время, а ночами отель пустовал. Еж язвительно фыркал:
– Ты хотя бы постель иногда меняй в своей двенадцатизвездочной гостинице. А если передо мной заяц какой-нибудь потел на матрасе? Я не собираюсь так спать.
– Меня это не интересует, – отвечал Зайчик.
– Ну так и останешься без клиентуры, – пожимал плечами Еж и уходил клянчить кофе.
И до Зайчика дошло: Еж ведь страдает зависимостью от кофе. И пойдет на многое, чтобы заполучить дополнительную порцию. Выпросив у недоумевающей Дианы одну чашечку «для себя», Зайчик тайком отнес ее в гостиницу, и Еж в самом деле заплатил ему две золотистые монетки за возможность испить свою амброзию, бесцельно щелкая фонариком.
– Видишь, какой отличный сервис! – радовался Зайчик. – Могу еще принести тебе какую-нибудь книжку или Дианин телефон с играми.
– Не надо, я уже все выпил. Пойду лучше телек смотреть, – с должной вежливостью отказался постоялец.
Владелец «Сент-Зайца» весьма огорчился:
– Не надо, не уходи, ты же можешь до завтра здесь находиться.
Еж поежился и признался:
– Скажу честно, малой, мне тут не очень-то нравится. Гнетущая какая-то атмосфера у тебя в гостинице, как будто…
– Как будто… что?.. – Зайчик раскрыл от удивления рот, затем насупился. – Опять пугаешь меня, гаденыш?! Я Диане скажу!
– Пфф, говори, кому хочешь. Короче – если еще будут нужны деньги, просто принесешь мне в следующий раз кофе, понял? И покрепче.
– Обойдешься! – топнул лапкой Зайчик. – Это тебе не кофейня с доставкой.
И хотя поначалу он не слишком-то поверил, будто с его драгоценной гостиницей было что-то не так, теперь он относился к ней настороженно и куковал там только тогда, когда в комнате находилась Диана.
А затем случилось вот что. Одним холодным зимним утром начинающий предприниматель проснулся и внезапно обнаружил, что кровать в его отеле немного переместилась, хотя до этого всегда стояла в строго установленном месте! Зайчик одним прыжком очутился на кресле и принялся негодующе расталкивать братика:
– Ты зачем в мою гостиницу без спроса лазишь, мерзавец?!
Еж отмахнулся от него и перевернулся на другой бок:
– Отвали, портянка ушастая, дай поспать. Сдался мне твой стул с тряпьем.
На следующее утро кровать в гостинице, к неимоверному ужасу Зайчика, и вовсе оказалась перевернутой, а фонарик – включенным. Диана рассердилась:
– Не дури, Еж, пугать Зайчика не дозволено.
Еж как раз наслаждался утренним кофе и начал что было сил давиться, пытаясь быстрее влить в себя чашку, чтобы у него, не ровен час, не отобрали остатки.
– Почему сразу я? – возмутился, сделав последний глоток, он. – Я не один здесь живу! Может, это была Та-Кого-Нельзя-Называть.
– А кого нельзя называть? – простодушно поинтересовался Зайчик.
– Ну эту твою, э-э-ножку… – подмигнул ему Еж.
Сразу после данного разговора гостинца «Сент-Заяц» была разобрана, закрыта и опечатана владельцем. Диана, пренебрегши презумпцией невиновности, бросила Ежа в шкаф, а Зайчик сидел с круглыми, как блюдца, глазами и трепетал, что Богоножка посещала его отель. И даже не заплатила за проживание.
– Да успокойся же, – утешала его Диана, гладя по дрожащим ушам. – Еж противный издевается над тобой, а ты только рад пугаться. Давай я тебе валерьянки накапаю.
Зайчик хныкнул:
– Не помогает мне лаверьянка, мне все равно страшно.
Из шкафа послышался голос Ежа:
– Эй, а почему мне никто не дает валерьянку?
– Да я тебе ее постоянно предлагаю, – с сердцем крикнула девочка, – но ты только кофе пьешь и колобродишь по ночам!
Впоследствии Еж под давлением совести все же сознался, что это действительно он вставал раньше остальных, втихую устраивал в «Сент-Зайце» беспорядки и ложился обратно спать с целью создать видимость наличия в отеле привидений. Облегченный Зайчик для вида подулся на братика, после чего снова открыл отель и вернулся к бизнесу.
– Не хочешь переночевать сегодня у меня? – спросил он Ежа.
– Не знаю, не знаю, – замялся тот. – Я слышал, у твоей гостиницы плохая репутация.


Телефон с руками

Зайчик, несмотря на то что считал себя безусловным Дианиным любимцем, частенько вел себя неважно и выводил хозяйку из себя. Такой у него характер был дурной.
Еж всякий раз предлагал в подобных случаях решить проблему наиболее радикальным способом, за скромное вознаграждение. «Четвертак – и заяц никогда не станет баловаться… – уверял он девочку. – Четвертак – и он никогда больше не будет визжать…»
Диана теряла к подопечным остатки терпения:
– Четвертак – это сколько? Скажи-ка мне, будь добр.
– Всего двадцать пять рублей, – просиял Еж. – Совсем недорого, я считаю.
– То есть ты готов, простите, убить своего братика за двадцать пять рублей, я правильно поняла?.. Совсем рехнулся уже?!!
Еж смутился:
– Ну, можно попробовать ему мозги повредить, наверное… Чтобы как шелковый стал.
– Это тебе надо мозги повредить твои шелковые! – не выдержал Зайчик, до этого жевавший рядом желейную конфету и внимательно слушавший их диалог. – А потом свернуть поганца в шар и выкинуть в окно!
Девочка, измученно потирая виски, известила их:
– Все, вы сейчас вдвоем летите в шкаф и будете тухнуть там, пока я не отдохну от вашего нескончаемого бреда.
– Ну и хорошо, я тоже отдохну от Ежа гадного! – заявил Зайчик и демонстративно взял из гостиницы фонарик с книгой, готовясь к отсидке.
– Я тебя и там достану, – Еж помахал ему кулаком.
– Не достанешь, нас в разные шкафы садят.
– Ха! В твоем шкафу телефон есть. Я тебе позвоню и сильно напугаю.
Зайчик опешил:
– А я… я не стану брать тогда трубку.
– А это телефон с руками. Он сам трубку снимет и заставит тебя слушать. И фонарик твой дурацкий сломает.
Всполошенный Зайчик слезно упросил Диану назначить ему любое другое наказание, кроме заточения в шкафу, где висел зловещий рукастый телефон. В конце концов девочка просто отказалась общаться со зверями до конца дня, предоставив их самим себе.
Еж, чтобы как-то скоротать очередной бескофеиновый вечер, завел себе так называемую тетрадь ужасов, куда начал, ехидно поглядывая на братика, заносить иерархию нечисти в доме. На вершине этого пантеона по праву восседала Богоножка с короной на голове. За ней шли телефон с руками, ночной скрип, шевелящиеся тени коридора, стоны в вентиляции, страшные комнатные привидения, возникающие из пыли под диваном, и многое другое. Зайчик, естественно, даже не прикасался к такому бестиарию, хоть и неустанно грозился его уничтожить.


Вечер поэзии

Когда звери научились сносно писать, Диана стала давать им творческие задания. Скажем, на одном из уроков Зайчик с достоинством зачитал свое короткое сочинение про лес: «Однажды я увидел в лесу ежа. Я присмотрелся и понял, что это никакой не еж, а дрянная коряга среди валежника. Я сильно ее пнул и пошел дальше. А затем понял, что это был все-таки еж».
Его одноклассник принял услышанное на свой счет и правомерно воспылал гневом:
– Да как ты смеешь, животное?! Убью тебя, убью самым жестоким образом!!!
Он весь ощетинился от такой дерзости, пусть и не мог пока исколоть братика молодыми колючками, как ему очень порой хотелось.
– Диана, а какой самый жестокий образ? – встревоженно обратился к девочке Зайчик.
– Никакой, не возбуждайся… А ты, Еж, видимо, по шкафу соскучился? Сколько раз просила тебя не угрожать здесь никому смертью?
– А почему он про ежей плохое пишет?! Скажи ему!
Девочка взяла сочинение про лес, исправила в нем немногочисленные ошибки и поставила пять с минусом, заставив автора смотреть именинником.
– Напиши и ты что-нибудь про зайцев, – безучастно предложила она Ежу. – Хоть какой-то прок от твоей учебы будет.
Еж сперва махнул на этот совет рукой, то есть лапкой, однако через некоторое время Диана объявила, что готовилась устроить для своих учеников вечер поэзии. Девочка хотела ознакомить зверей с произведениями известных русских авторов, а в завершение Зайчик и Еж должны были озвучить заблаговременно подготовленные стихи собственного сочинения.
Тогда-то Еж и соизволил написать нечто отличное от тех каракулей, которые обыкновенно корябал на уроках. Всю неделю он, вооружившись карандашом и ластиком, кропотливо выводил на альбомном листе строки своей поэмы. Для сравнения, Зайчик управился всего за день. Они, конечно, писали с ошибками, не соблюдая размер и ритм, но оба остались весьма довольны результатами своего творчества.
И вот наступил долгожданный поэтический вечер. Диана украсила спальню распечатанными из Интернета портретами Пушкина, Лермонтова и Есенина, а также трафаретными бумажными свечами и перьями в чернильницах. Когда пришло время зачитывать свои стихи, Зайчик вприпрыжку выбежал на середину комнаты и, выразительно жестикулируя, продекламировал по памяти:

Один заяц милый не стирал носки,
И тогда в носках тех завелись пески,
Где финики в оазисах растут,
А на базарах сласти продают,
Стадами ходят там слоны,
Жираф, где желтые холмы,
Отбрасывает тень в песок,
Не зная, что весь мир – носок.


Диана даже в ладоши захлопала:
– Ой, как здорово у тебя получилось! Это же настоящая философская лирика!
– Ага, про зайца нечистоплотного, – буркнул Еж.
Зайчик, готовый умереть от гордости за свой несомненный поэтический талант, щедро раскланялся, и его место занял одноклассник с дочерна измаранным и затертым до дыр листком в лапках.
– Поэма «Времена года», – мрачно огласил он, бросив на публику прищуренный взгляд. Как выяснилось, произведение Ежа тоже повествовало о зайце и даже оказалось в полтора раза длиннее:

Был зимний и снежный денек,
Заяц нашел бугорок,
Он раскопал бугорок
И там обнаружил пенек.

Был весенний погожий денек,
Заяц нашел свой пенек,
Заяц присел на пенек,
А рядом журчал ручеек.

Был летний прежаркий денек,
Заяц совсем изнемог,
Уставший, он лег на пенек
Под деревьями, где холодок.

Зайчик, слушая такое, озарился еще большей радостью и уже готов был простить братику любые былые обиды. Еж оскалился и продолжил:

Был осенний ненастный денек,
На зайца напал тот пенек,
Заяц бежал со всех ног,
Но пенек его в лес уволок.


Зайчик ожидаемо нырнул под Дианино одеяло, где битый час подвывал от страха и требовал швырнуть Ежа в шкаф. К его превеликому сожалению, Диане пришлось сдержать свое слово, и никакого наказания Еж за столь противоречивое творчество не понес. Похлебывая кофе, он хихикал и рисовал в тетради ужасов оживший пенек с острыми лапами-ветками, утаскивающий обезумевшего от ужаса Зайчика в дремучую чащу.


Ежиная религия

По телевизору, вдохновлявшему зверей на львиную долю их игр, шло выступление патриарха московского, и Еж, неожиданно для самого себя, задумался о вопросах веры и спасения души. Он нарисовал икону с ежом, нацепил в качестве рясы черный носовой платок Дианиной мамы, склеил из картона некое подобие митры и принялся степенно расхаживать в этом наряде по дому, выговаривая:
– Бог неплох. Покайтесь, бестии. Ежи еси на небеси… Эй, малой, не желаешь вступить в мою церковь?
Зайчик, с неподдельным любопытством наблюдавший за этим действом, спросил:
– А зачем?
– Надо, – лапидарно пояснил Еж, подыскивая себе кропильницу. – Только имей в виду, что все, кроме ежей, попадают у меня в ад. Особенно зайцы.
– Тогда не буду! – надулся Зайчик.
– Погоди ты. Если вступишь, превратишься со временем в ежа и обязательно отправишься в рай. И деньги, кстати, нужно сдавать на постройку храма.
Перспектива стать ежом внушила Зайчику еще больший трепет, чем возможность вечно гореть в геенне огненной, посему его ответ остался неизменным.
– Диана, – отвергнутый собственным братом служитель алтаря приблизился к хозяйке, – заяц богопротивный не хочет вставать на путь истинный. Может, хоть ты примкнешь ко мне?
– А ежом обязательно становиться? – улыбнулась девочка. – Мне и человеком вроде хорошо.
Еж сокрушенно всплеснул лапками:
– Да ну вас! Это все от лукавого!
Выбрав в качестве водосвятной чаши пластиковую крышку от шампуня, он наполнил ее и брызнул содержимым в Зайчика. Тот завизжал так истошно, что Диана зажала уши.
– Ежи-угодники, так я и знал! Нечистая сила овладела этим зайцем! – победно горланил Еж. – Все видели, да?!
Потом, правда, выяснилось, что в кропильнице была никакая не вода, а уксус, и горе-миссионер надолго переместился в шкаф, где причитал в темноте:
– Бедный великомученик еж всю жизнь провел в шкафу, питаясь одними носками. И были страдания его страшными, но недолгими в сравнении с жизнею вечною.
– Что несет?.. – цыкала Диана, играя с Зайчиком в шахматы.
Вернувшись на волю, Еж с досадой забросил свои священные одежды глубоко под диван и снова сел смотреть телевизор. Теперь там показывали какую-то шумную рок-группу. Длинноволосые мужчины с разрисованными лицами бесновались в лесу, жгли высокие костры и поклонялись козлиным черепам. Суровый закадровый голос утверждал, что это сатанисты, и подобной музыке не место в православном обществе.
Еж в задумчивости почесал колючки. Если не сработало его благоговение перед отцом небесным, то, возможно, стоило поискать понимания у конкурирующей стороны? Напившись перед сном холодного прокисшего кофе, который берег на трудные времена, новоявленный вероотступник подождал, пока все уснут, неслышно скатился с кресла, достал свои икону с ритуальным облачением и посеменил прочь из комнаты.
За кухонным окном ярко горела полная луна, и на стенах чернели крючковатые тени деревьев, вокруг которых таинственно клубилась едва заметная дымка. Где-то на улице тоскливо выла собака, ухали полуночные птицы. Атмосфера показалась нашему герою идеальной для предстоявшего обряда. Он накинул мантию, подрисовал в лунном свете иконописному ежу козлиные рога, вертикальные змеиные зрачки и острые волчьи зубы, после чего встал перед образом на колени и стал самозабвенно молиться:
– Дьявол, приди, зайца укради.
Ни с того ни с сего рядом протяжно загудели, вибрируя, трубы. Вероятно, просто изменилось давление в водопроводной сети. Тем не менее, этот громкий звук, внезапно прорезавший гробовую тишину спящего дома, показался Ежу предельно похожим на рев князя тьмы, к которому он только что взывал. Неудавшийся сатанист, побросав свой реквизит, молнией метнулся в коридор, обливаясь слезами ужаса и тараторя:
– Дева Мария, пресвятая богородица, помилуй мою грешную душу…


Занавесочная мафия

Ничем не примечательным воскресным утром Еж привычно поглощал перед голубым экраном кофе, а Зайчик, переделавший свои нехитрые заячьи дела, докучал хозяйке:
– Диан, ну встань же из-за компьютера, развлеки меня! Давай наш детектив закончим.
Девочка ответила, не отрываясь от монитора:
– Мне не хочется дописывать детектив, где все объясняется «совпадением века», уж извини.
Зайчик уязвленно замотал ушами:
– Ну там нельзя по-другому придумать, как убийцу поймали, я же говорил!
– Это уже не детектив у нас, а пародия какая-то, – Диане, которая никак не могла отыскать на просторах Интернета нужную информацию, было в тот момент не до питомцев. – Все, оставь меня, пожалуйста, в покое, иди с Ежом играй.
Юный автор сыщицкой прозы, недолго думая, окликнул братика:
– Ееееееж!
– Чего тебе? – раздраженно отозвался тот из гостиной.
– На тебе живет вошь! Ха-ха-ха!
Драконить Ежа в стихотворной форме было одним из излюбленных занятий Зайчика. Так он платил братику за непрестанные запугивания.
– Ори-ори, дурачок, – кивнула девочка. – Когда-нибудь не стану вас разнимать, и пусть делает с тобой, что хочет.
Но маленький забияка, раззадоренный мнимой безнаказанностью, проигнорировал ее предупреждение. Слишком уж весело ему стало.
– Ееееееееж! – не унимался он.
– Да чего, блин? Заткнись уже там! – прилетело в ответ.
– Часто гниешь! – заливался смехом Зайчик.
– Я же прибью тебя! – погрозил Еж. – И тогда посмотрим, кто из нас загниет!

– Ееееееееееж!!!
– Замолчи, ну! – одернула наконец Диана. – Сдурел, что ли? Иди извинись перед братиком, он тебе ничего сейчас не делал.
Еж, переполняясь в соседней комнате животной злобой, повторил – скорее себе, чем остальным:
– Прибью к чертовой матери, клянусь!
– На попу похож! – ликующе прыснул Зайчик. – На пооооопу!.. Ой, ладно, пойду извинюсь.
– Нет уж, сиди теперь тут, – девочка преградила ему ногой дорогу, – а то он тебя и вправду там прибьет.
Однако самолюбие Ежа уже было во всех отношениях оскорблено, и он, завершив просмотр зарубежной криминальной драмы, твердо решил разделаться с Зайчиком мафиозными методами.
Месть, как он уяснил из киноленты, – блюдо, которое лучше подавать холодным, следовательно цементные башмаки для спанья Зайчика с рыбами требовали тщательной выкройки. Потому что словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, чем просто словом, и пусть Зайчика прощает бог, задача Ежа – организовать им встречу. Ничего личного, просто бизнес… Еж довольно заулыбался, скомпоновав в уме столь значимую гангстерскую мысль.
Еще в фильме утверждалось: «Накорми своего врага, прежде чем его убить». В полдень Еж подманил братика кусочком пористого шоколада и с чувством ответственности разъяснил сладкоежке, тут же взявшемуся за угощение:
– Я тебя сейчас убивать буду. Только тихо…
Вопли Зайчика, которого пока даже не начинали лишать существования, можно было слышать, наверное, на другом конце улицы. Еж зажал ему перепачканный шоколадом рот:
– Ладно-ладно, успокойся ты, ничего я тебе не сделаю. Но ты мне должен за сегодняшнее, поэтому будешь работать на меня. В занавесочной мафии, ясно?
– Ясно. А почему она занавесочная? – заинтригованно выдохнул, растирая по пушистым щекам недавние слезы, новоиспеченный капореджиме.
Он полагал, что у них с Ежом появится бизнес по изготовлению и продаже красивых ярких занавесок: в качестве официальной ширмы, за которой они будут проворачивать свои преступления. Но реальность оказалась куда прозаичнее: Еж подвел братика к занавеске у окна в гостиной и, заговорщически откинув ее, продемонстрировал импровизированный кабинет с вооружением.
Очень кстати пришлась их пара игрушечных пистолетов – Диана купила самые миниатюрные, какие нашла, но в лапках зверей это карманное оружие выглядело прямо-таки охотничьим. Зайчик и Еж, когда хозяйка открывала окно, лениво обстреливали желтыми пульками деревья у дома и до описываемого дня не планировали целиться во что-либо разумное.
– А давай будем называть меня Дон Зайчичелло? – без задней мысли предложил Зайчик, изготовляя за занавеской гарроту из швейной нитки и огрызков карандашей. – Мне хочется себе настоящее мафиозное имя.
Еж быстро заподозрил неладное и больно схватил подручного за грудки:
– Дон – это вообще-то босс, то есть я! Подсидеть меня решил, червяк вислоухий?! Не вздумай переходить мне дорогу, иначе проснешься однажды с крысой в заклеенном рту!
Зайчик, даже не думавший кого-либо в этой жизни подсиживать, от такого несправедливого обвинения снова залился слезами. Глава клана взялся за лоб:
– Да что ж с тобой делать будешь… Хорошо, прости, я погорячился. Прекращай реветь и придумай мне лучше рифму с ежом. Нормальную на этот раз!
Через пять минут дон с присущей бандиту хладнокровностью направился в Дианину спальню и выстрелил девочке в колено:
– Я еж, кофе даешь?


Суд

Занавесочную мафию ликвидировали после первой же стрельбы, что, бесспорно, неважный показатель для любой мафии.
Еж усиленно убеждал окружающих, что мотать за него срок, согласно нерушимым законам клана, обязан был подчиненный, но Диане (да и Зайчику теперь тоже) не было до этих законов никакого дела, и главаря бывшей преступной группировки без церемоний заперли в гардеробе. Девочка выбросила из дома пульки, не преминув очистить обоймы пистолетов.
– А если бы в глаз мне попал? – ругалась она. – Мозги есть вообще в ежиной черепушке?
– Выходит, что нет, – резюмировал с дивана Зайчик, охотно отступившийся от беззакония.
Криминальное могущество Ежа рушилось у него глазах.
– Эй, ты не офигел там?! – заколотил он изнутри своей темницы. – Изменник поганый, переметчик! Чтоб тебя кошки съели!.. Диана, я требую надлежащей правовой процедуры и полноценного суда!
– Как скажешь, – не стала возражать хозяйка.
Следуя пожеланию Ежа, провели заседание, на котором Диана исполнила роли судьи и потерпевшей, а Зайчик, безмерно восторженный происходящим, – прокурора и свидетеля. После дачи всех показаний девочка огласила вердикт:
– Господин Еж, мы признаем вас виновным в создании преступной организации, разбое и нанесении тяжкого вреда здоровью.
– Именно так, – представительно подтвердил прокурор.
Обвиняемый, помещенный в пустой перевернутый аквариум, негодовал:
– Тяжкого? Что за чушь? Суд кенгуру какой-то!
– Где кенгуру? – завертел головой Зайчик. – Где оно?
– Ваш недоумок-прокурор, между прочим, тоже состоял в мафии! – старался протестовать Еж. – Назначьте хотя бы залог, уродцы!
Диана потрясла указательным пальцем:
– Не оскорбляйте суд, иначе покинете зал. Итак, вы приговариваетесь к трем часам шкафного заключения и суточному кофейному запрету. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Ваше последнее слово?
Повисла недолгая тишина.
– Богоножка, – отчеканил осужденный.


Роза и Богдан

Была у Зайчика неблагополучная игрушечная семья: некогда говорящая розовая зайчиха Роза с пушистыми ресницами и такой же розовый сын по имени Богдан.
В животе у Розы располагалось устройство, которое прежде играло при нажатии: «Антошка, Антошка, пойдем копать картошку». Однако динамик со временем испортился, и теперь вместо развеселой детской песенки из утробы игрушки доносился невнятный глухой хрип. Зайчик постановил, что его супруга страдает запойным алкоголизмом, потому и не может связать двух слов.
– Опять нажралась?! – традиционно восклицал, приходя с работы, он и проверенным пинком отправлял непутевую благоверную в противоположную часть комнаты. – Да сколько же можно-то, а?! Я тут вкалываю, как папа Карлос, пытаясь прокормить эту чертовую семью, а она только глаза свои бесстыжие заливает каждый божий день! Сына постыдилась бы!
Диана вскидывала в изумлении брови:
– Ну и игры у вас, ей богу. Ты где таких слов набрался вообще?
– Из отечественных сериалов, – хмурился семьянин и шел общаться с сыном.
Маленький Богдан рос практически беспризорником: мать им, как понимаете, совершенно не занималась, а отец, мол, проводил почти все время в гостинице. Прибыли бизнес не приносил с тех пор, как девочка прознала о том, что Зайчик продает свой кофе Ежу, и пресекла эту фарцовку. А без кофе единственному постояльцу делать в отеле было ровным счетом нечего.
– Пап, я кушать хочу, – изображал Зайчик тоненький голосок отпрыска.
– Прости, сынок, ничего нет… Так ведь, Роза?! Того, что я зарабатываю, хватает либо на еду, либо на водку! Как же мне все осточертело, уйду из этой прокля́той семьи…
– Папочка, не уходи, я тебя так люблю.
Тут Диана не вытерпела:
– Может, хватит уже в бомжей играть?! Не мог себе придумать нормальную семью?
– По телевизору таких не показывают, – развел лапками Зайчик.
В дальнейшем Богдан, увы, все же скончался от недоедания. Вернувшись в очередной раз со службы, Зайчик увидел, что его сын не шевелится, и надрывно разрыдался. Даже Ежу стало не по себе от такой картины. Он постарался утешить братика:
– Малой, ну чего ты ревешь, как девчонка? Он же никогда у тебя не шевелился… понадеемся. Потому что игрушка.
– Сам ты игрушка! – давился слезами несчастный родитель. – Это был мой единственный сын, и его больше нет!
Диана тоже успокаивала, как умела:
– Зайчик, милый, это ненормально. Прекрати, пожалуйста, плакать и давай играть так, чтобы никто не умирал. Я куплю вам столько игрушечной еды, что навсегда хватит, и голос твоей Розе починим.
– Нет, – отрезал скорбящий отец. – Если кто-то умер, то все теперь. Следует похоронить, как подобает.
– Ну, знаешь ли… – охнула девочка.
В конечном счете Зайчик не без труда уговорил ее закопать Богдана под приземистой гледичией во дворе. Еж, накинув свои рясу и митру, с печалью в голосе произнес траурную речь:
– Мы вверяем тело этого несчастного зайца земле в надежде на то, что его ожидает вечная жизнь в ином месте. Даже если зайцы и не попадают в рай. Аминь.
Зайчик, невзирая на всю поддержку и сочувствие близких, оставался безутешен. Новые игрушки совсем не радовали его, и даже сладости редко поднимали настроение. Еж, искренне переживая за братика, пошел откопал Богдана и приволок домой. Раскисшая от дождей и облепленная грязью, игрушка представляла собой зрелище, мягко говоря, неэстетичное: уши сгнили, единственный оставшийся глаз болтался на нитке, из тела торчали позеленевшие клоки ваты. Но Еж знал, что делает.
Закрыв Зайчику глаза, он подвел его к покойному сыну и торжественно презентовал:
– Та-дам! Погоди-погоди, стой, не ори же ты так… Я понял, как ты и дальше можешь в своего Богдана играть! Слышал когда-нибудь про некромантию?


Как звери перестали жить

Пролетали дни, за ними – недели, потом – месяцы. Студеная зима сменялась благоухающей весной, та – жарким солнечным летом. Диана блестяще поступила в художественную школу, обзавелась подругами, стала кататься на велосипеде и ходить в кино с мальчиком из соседнего двора.
Ее подопечные тем временем все реже просыпались и кушали, реже разговаривали, реже ссорились и мирились. Зайчик больше не прикасался к своим сладостям, Еж уже не требовал кофе. Словно понимая, что происходит, звери глядели на девочку и, шмыгая носами, спрашивали:
– Диана, ты будешь по нам скучать?
– Конечно, буду, милые мои, – обнимала она их, и у самой глаза были на мокром месте. – Простите меня, пожалуйста, я никогда не думала, что так произойдет…
В один из дней девочка глубоко вздохнула, взяла Зайчика с Ежом, поцеловала их и поставила за стекло на полку. А потом она выросла и стала известной писательницей ужасов.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments